ПУШКИН

На Пушкина смотрели как на признанного главу русской литературы в течение полутора десятилетий: с 1820 г., как было сказано в предыдущей главе, когда он окончил “Руслана и Людмилу”, и до середины 1830-х гг., когда затмившими Пушкина гигантами спешили объявить то Владимира Бенедиктова, то Нестора Кукольника и когда — что значительно серьезнее — в 835 г. двадцатичетырехлетний Белинский объявил, что пушкинский поэтический период завершился, на первое место выдвинул двадцатишестилетнего Гоголя и предсказал начало нового, гоголевского периода с торжеством повествовательной прозы. Только после гибели Пушкина всем стало ясно, что он -—центральная фигура и литературы XIX в., и русской литературы вообще, и всей русской культуры. В нем с наибольшей полнотой выразились лучшие черты русского национального характера, в нем с наивысшим успехом произошла встреча России с Европой, задуманная Петром I. Он внес наибольший вклад в создание нового литературного языка и новой русской литературы — того языка и той литературы, которыми и сегодня определяются наши литературные вкусы. Русская культура, русская литература складываются, естественно, из великого множества компонентов; но пушкинский компонент в ней наиболее велик и значительно превосходит любой другой.
Творческий путь Пушкина разворачивался как постоянное стремительное овладение новыми поэтическими и языковыми формами, новыми эстетическими, философскими, политическими, социальными идеями, новыми жанрами и жанровыми разновидностями.
Современники говорят о необыкновенной памяти Пушкина. Многое услышанное или прочитанное один раз становилось его достоянием на всю жизнь. Жуковский иногда навещал его в Лицее. Читал ему новые стихи. Пушкин тут же смеясь повторял их на память. Если он какого-либо стиха не запоминал, Жуковский этот стих исправлял, считая его плохим.
У Пушкина была необыкновенно сильная ассоциативная память. Ассоциации по сходству, по смежности и по контрасту возникали у него постоянно, параллельно логическому мышлению.
С этим связана исключительная подвижность основных психических функций. О ней свидетельствуют поражавшие современников мгновенные переходы из одного настроения в другое, часто противоположное; молниеносные экспромты; а главное — высочайшая интенсивность творчества Пушкина в часы вдохновения.
Пушкин обладал ярчайшим творческим воображением — как произвольным, активным, так и непроизвольным. При всей могучей динамичности поэтического сознания творческое воображение, как магнитное поле высочайшего напряжения, удерживало на протяжении многих лет внимание поэта сосредоточенным на важнейших проблемах.
Указанные особенности психики образовали исключительно благоприятное сочетание личностных факторов. К 12 годам, ко времени поступления в Лицей, Пушкин прочитал и знал наизусть всю французскую литературу и важнейшие произведения литературы других народов во французских переводах. Несмотря на все невзгоды, он мог на протяжении 7 лет, 4 месяцев и 17 дней писать одно произведение —роман в стихах (это по его собственному счету; фактически Пушкин работал еще дольше) —и придать ему необыкновенное внутреннее единство. Он мечтал о поездках во Францию и в Китай, ему ни разу не удалось побывать за границей, но силой художественного дара он уверенно проникал в любые эпохи и страны. В его сознании стихи слагались скорее, чем он мог их записать, но потом он долго и тщательно работал над ними.
В сознании гениального поэта была сильно выражена и научная складка: аналитическое начало, историзм, склонность к систематизации. В какой-то, степени это было природным, в какой-то — воспитано французской литературой классицизма и “века Разума”. Дар поэта и научная, складка сочетались, с непосредственным религиозным чувством.
Нам известны стихотворения Пушкина, начиная с 1813 г. Его лицейская лирика носит предромантический
характер. Этот период предромантической лирики длился по 1816 г. Несколько попыток написать поэму пока не удались. В 1817 г., еще на лицейской скамье, поэт начинает поэму “Руслан и Людмила”, работает над нею три петербургских года и завершает в 1820 г. 1817—1820 гг.— второй период творчества Пушкина, период предромантической лирики и предромантической поэмы. Жуковский не потому только восторженно приветствовал Пушкина, когда тот завершил первую свою поэму, что она получилась так хороша. Хотя классицизм как система давно пал, следы классицистического мышления в сознании поэтов остались. Они могли осмеивать иерархию жанров, но в душе они считали все-таки поэму если не высшим, то главным жанром. Карамзинистам было ясно, что время героической поэмы наподобие “Россиады” безвозвратно прошло; “Петр Великий” Ширинского-Шихматова мог вызвать только насмешку. Но какой должна быть новая поэма, поэма предромантизма, они не знали. Их опыты в этом направлении или не удавались вовсе, или не удовлетворяли их самих. Так случилось с “богатырской сказкой” Карамзина “Илья Муромец”, с “Бовой” Радищева, с поэмой Жуковского “Двенадцать спящих дев”, которую тонко спародировал в “Руслане и Людмиле” Пушкин. Когда Пушкин завершил “Руслана и Людмилу”, стала ясно, что новая, послеклассицистическая поэма как жанр создана. Это был еще не романтизм; произведение еще очень велико по объему (это самая длинная из пушкинских поэм — наследие свойственного классицизму стремления к монументальности); в нем много действующих лиц, сложная фабула. Но уже найдена стихотворная ткань будущей романтической поэмы—нестрофический четырехстопный ямб; произведение насыщено лиризмом; необыкновенно разнообразен язык, вобравший в себя лексические пласты, казалось бы, несовместимые: слова разговорные и церковнославянизмы, исконно русские и заимствованные из иностранных языков, общеупотребительные и редкие. Напевная интонация гармонично сочеталась с говорной, пафос—с юмором.
В “Руслане и Людмиле” предромантизм оказался исчерпанным до дна. Русская поэзия вплотную подошла к высокому романтизму.
Этот шаг был сделан Пушкиным в элегии “Погасло дневное светило...”, написанной ночью с 18 на 19 августа 1820 г. на военном бриге по пути из Феодосии в Гурзуф и доработанной в сентябре. Одновременно шла работа над первой романтической поэмой “Кавказский пленник”, которая была завершена в следующем году. За нею последовали другие. 1820—1822 гг.—период романтической лирики и романтических поэм. Вслед за Пушкиным в область высокого романтизма по пути, подготовленному Жуковским, ринулись другие поэты.
Следующий период охватывает 1823 и 1824 гг. Пушкин продолжает работать над романтической лирикой и романтическими поэмами. Одновременно он начинает работу над центральным произведением, открывающим новый жанр в русской поэзии и далеко, выходящим за пределы романтической стилистики,—над романом в стихах “Евгений Онегин”. Начинает в Кишиневе, продолжает в течение одесского года, увозит в ссылку в Михайловское.
Следующий период бурного развития охватывает приблизительно 1825 г. Продолжая писать “Евгения Онегина”, Пушкин уже ив области лирики выходит за пределы романтической стилистики. Главный же его труд, начатый в последние месяцы 1824 г. и завершенный ровно через год, в ноябре 1825 г., — трагедия “Борис Годунов”, новый, драматический род в творчестве Пушкина, новый жанр.
Новый период охватывает время с декабря 1825 г., когда 13 и 14-го, в течение двух дней, Пушкин пишет поэму “Граф Нулин”, до болдинской осени 1830 г. Продолжается работа над “Евгением Онегиным” и лирикой и осваивается неромантическая, послеромантическая поэма — новая жанровая разновидность в творчестве Пушкина, в русской поэзии.
Заключительный период творчества открывается в Болдине, когда 9 сентября пишется прозаическая повесть “Гробовщик”. Пушкин охватывает многообразие лирических жанров, продолжает писать поэмы, завершает “Евгения Онегина”, создает новые трагедии,, а ко всему этому, освоенному ранее, прибавляет широкую область прозы — новеллы (он их называет повестями), повести в точном смысле слова, романы; выйдя за пределы художественного творчества, Пушкин пишет историческую и критическую прозу, занимается журналистикой. К прозе он шел издавна, но только в 1830-е гг. сумел овладеть многообразными прозаическими жанрами.
Бросается в глаза важная особенность. Овладев какой-либо широкой жанровой формой, Пушкин уже не расстается с нею. В его творчество последовательно входят лирика, поэма, роман в стихах, трагедия, художественная проза, историческая проза. Жанровый универсализм Пушкина предопределяя развитие русской, поэзии, литературы вообще в самых разных направлениях.
Освоение больших стилей и, связанных с ними литературных школ. и направлений разворачивалось иначе. Хотя на протяжении всего творческого пути поэта происходит интерференция стилей, главное в стилевом мышлении Пушкина — последовательное овладение ими и их отбрасывание. Так он освоил и отбросил (сохранив в своем творчестве их следы) черты классицизма, легкой поэзии, оссианизма, ориентализма, высокого романтизма байронического извода и завершил свою деятельность освоением и утверждением стиля раннего русского реализма; естественно, необходимо помнить, что в реализме “Евгения Онегина”, “Бориса Годунова”, “Медного всадника”, “Капитанской дочки”, Каменноостровского цикла лирики некоторые свойства, получившие предельное развитие в
прозе Достоевского, Л. Толстого, Чехова, только складываются либо даже пребывают в латентном состоянии.
Совмещая жанровое и стилевое основания деления, получаем следующие периоды творчества Пушкина.
    1813—1817- Предромантическая Лирика.
    1817—1820. Предромантическая лирика, предромантическая поэма.
    1820—1823. Романтическая лирика, романтическая поэма (повесть в стихах).
    1823—1824. Романтическая лирика, романтическая поэма (повесть в стихах), роман в стихах.
    1824—1825. Реалистическая лирика, роман в стихах, трагедия.
    1825—1830. Реалистическая лирика, роман в стихах, трагедия, реалистическая поэма (повесть в стихах).
    1830—1836. Реалистическая лирика, роман в стихах, трагедия, реалистическая поэма (стихотворная повесть), прозаическая повесть, прозаический роман.
Можно заметить, что в молодости Пушкина периодизация оказывается более дробной, в зрелые годы выделяются два больших периода. В молодости поэт чуть не ежегодно осваивал новые жанры и стили, к середине 1820-х гг. этот процесс был в основном завершен, фундамент новой поэзии, новой литературы был заложен.
Теперь выделим основные явления каждого периода.
1-й период
Шестилетний лицейский курс был разделен на два класса. В 1814 г., при переходе из младшего класса в старший, юный Пушкин на экзамене в присутствии Державина читает “Воспоминания в Царском Селе”. Это был для него экзамен на овладение традицией классицизма в державинском оформлении, т. е. с учетом предромантических веяний. Так восприняли событие и, престарелый поэт, и юный. Экзамен был сдан блестяще. “Скоро явится свету второй Державин:
это Пушкин”,—сказал Державин. Что этот юный лицеист намного превзойдет его, самого великого Державина, прийти ему в голову не могло. “Городком” Пушкин сдал экзамен карамзинистам на овладение стилем “легкой поэзии”. Тремя подражаниями Оссиану сдал экзамен на овладение новым кругом тем и образов.

2-й период

Три петербургских года между окончанием Лицея и ссылкой были временем революционности Пушкина. Продолжаются годы ученичества. “Вольностью” Пушкин- показал, что усвоил преддекабристские настроения и умеет выразить их с одическим пафосом. Близкий крут идей излагается в “Деревне”. Первая половина ее представляет собою элегию в стиле “легкой поэзии”, вторая напоминает оду и обрушивается на крепостное право. Первым посланием “К Чаадаеву” Пушкин показал, что и в этом жанре легкой поэзии он способен выразить самые радикальные идеи своего времени. Речь идет об уничтожении самодержавия революционным путем. Пушкин сдает экзамен на революционность своему старшему другу.
Но главный экзамен он блестяще выдержал, создав “Руслана и Людмилу”. Если в предыдущих случаях он во многом шел по чужим стопам, то здесь создал истинно новаторское произведение, завершившее целый поэтический период и подготовившее следующий.

3-й период

На рубеже 1810—1820-х гг. произошла встреча Пушкина с байроновским романтизмом. Байрон был на 11 лет старше Пушкина и к этому времени стал признанным вождем мирового романтизма. Высокий романтизм отрицал все предромантические ценности. Если мир Жуковского основан на культе религии, дружбы, любви, семьи, доброты, то в центре романтического мира стоит личность, преисполненная гордыни, одинокая, враждебная всем остальным людям, враждебная Богу. Поэтика романтизма — это поэтика крайностей. Только безбрежный океан, только высочайшие горы могут вместить душу романтического героя. Поэтика романтизма — это не только поэтика крайностей, но и. поэтика контрастов. Противопоставляются Бог и дьявол, герой и человечество, быстротечная жизнь земная и вечная жизнь за гробом, рабство и свобода, своя страна и чужие страны (поэта-романтика тянет в экзотику: Байрон пишет “восточные поэмы”, Пушкин—“южные поэмы”, Баратынский—финляндскую поэму “Эда”), свое время и далекое историческое прошлое. Принципиальное значение имеет романтическое двоемирие: противопоставление вечной гармонии, абсолютного совершенства мира трансцендентального, не постигаемого человеческими чувствами, потустороннего — той действительности, в которой человеку приходится пребывать в краткий миг (по сравнению с вечностью) между рождением и смертью. Школа немецкого романтизма возводила сущность искусства к романтической иронии — “снятию идеи самой же идеей” (в “Кавказском пленнике” Пушкина герой отправляется на Кавказ “за легким призраком свободы”, а попадает в рабство; Черкешенка его освобождает, а сама гибнет, и т. п.). Романтики любили определять время словами “никогда”, “всегда”, “полночь”, “вечность”.
Предромантизм был меланхоличен, но оптимистичен:
Жуковский скорбел о несовершенстве мира, но надеялся на его улучшение и верил в жизнь вечную. Романтики — пессимисты, высокий романтизм полон отчаяния. Жизнь Жуковского,— идиллия, жизнь Байрона, Пушкина, Лермонтова- трагедия. Творческая встреча Пушкина с Байроном произошла в элегии “Погасло дневное светило...”. Одинокий странник бежит с родины, печально .пересматривает пройденный жизненный путь; разочарованный в возможности счастья, он, плывя на корабле под послушным парусом, призывает бурю, потому что один бурный океан близок его душе...
Источником темы плавания в европейской литературе является, по-видимому, “Одиссея” Гомера. Океан в мифологических представлениях — важнейшая часть вселенной наряду с небом и землей. В океане, море, реке мифологическое сознание воплотило абстракции, с которыми, ему трудно было справиться,— представления о времени, вечности, человеческом сознании, одиночестве, свободе. Река — путь жизни, иногда — стержень вселенной. Плавание — это прохождение земного пути с его бурями и опасностями.
В России темы, образы и мотивы, предвосхищавшие пушкинскую элегию, накапливались в поэзии предромантизма. Аллегория: жизнь — бурное море была излюбленной у Муравьева (“Ода шестая”, “Неизвестность жизни”, “Письмо к А. М. Брянчанинову...” и др.). Едва ли не Муравьеву принадлежит заслуга утверждения этой темы в русской поэзии на грани третьей и последней четверти XVIII в. Он же неоднократно проводят тему благополучного плавания сквозь бури к мирной гавани (“Ода” 1772 г., “Жалобы Дидоны”). За Муравьевым следуют Карамзин, Батюшков, Жуковский.
“Берег” Карамзина (не позже 1802 г.) открывается катреном:
 
После бури и волненья,
Всех опасностей пути,
Мореходцам нет сомненья
В пристань мирную войти.
 
Далее выясняется, что бурное море — это жизнь, покойная гавань — смерть. Батюшков пишет “Любовь s челноке” (не позже 3810), Жуковский—“Пловца” (1811). Б 1814 г. Жуковский выполнил перевод баллады Саути “Варвик” с драматическим плаванием в бурю по реке в челноке. В 1816 г. опубликована замечательная элегия Батюшкова “Тень друга”, написанная им после пребывания в Англии и содержащая несколько многозначительных совпадений с песнью первой “Паломничества Чайльд-Гарольда” Байрона.
Тема плавания разрабатывалась только карамзинистами. Когда в 1810 г- Сергий Ширинский- Шихматов написал “Возвращение в отечество любезного моего брата князя Павла Александровича из пятилетнего морского похода...”, в этой огромной оде, вопреки ее заглавию, не нашлось места для описания плавания, хотя, казалось бы, здесь оно неизбежно.
Русская поэзия, таким образом, своим внутренним развитием была подготовлена к восприятию байроновского романтизма. Русский байронизм был органичен. Несмотря на то, что мать Вяземского была ирландка, он не знал английского языка. Но в Варшаве, где он Жил, он нашел человека, знавшего английский и французский языки, и этот человек переводил ему стихи Байрона французской прозой. И сквозь несовершенный перевод Вяземский почувствовал мощь гения романтизма. Его покоряли могучие образы, свободолюбие, бегство из отчизны, в которой нет свободы. Уже в 1819 г. гигант Байрон соединился в сознании Вяземского с обликом юного Пушкина. Он писал их с Пушкиным общему другу А. И. Тургеневу: “Я все это время купаюсь в пучине поэзии: читаю и перечитываю лорда Байрона, разумеется, в бледных выписках французских. Что за скала, из коей бьет море поэзии! Племянник читает ли по-английски? Кто в России читает по-английски и пишет по-русски? Давайте его сюда! Я за каждый стих Байрона заплачу ему жизнью своею”.
Элегия “Погасло дневное светило...” с горькими стихами
Лети, корабль, неся меня к пределам дальним
По грозной прихоти обманчивых морей,
Но только не к брегам печальным
Туманной родины моей <...>,
с трепетным рефреном
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.—
 
с глубоким горьким разочарованием в любви и в самом любовном чувстве:
И вы, наперсницы порочных заблуждений,
Которым без любви я жертвовал собой,
Покоем, славою, свободой и душой,
И вы забыты мной, изменницы младые,
Подруги тайные моей весны златыя,
И вы забыты мной... Но прежних сердца ран,
Глубоких ран любви, ничто не излечило...
Произвела ошеломляющее впечатление на читателей. Пушкин широко использовал прощальную песнь Чайльд-Гарольда и окружающие ее строфы из поэмы Байрона и напечатал элегию с пометой “Подражание Байрону”. Еще до первой публикации Пушкин отправил стихотворение своим друзьям: он сдавал экзамен на овладение байронизмом. А. И. Тургенев тотчас же запросил Вяземского, знаком ли он уже с ним. Вяземский ответил: “Не только читал Пушкина, но с ума сошел от его стихов. Что за шельма! Не я ли наговорил ему эту байронщизну:
Но только не к брегам печальным
Туманной родины моей”.
Элегия Пушкина послужила новым мощным стимулом для дальнейшего развития темы плавания, прежде всего в его собственном творчестве. Она возникает в главе первой “Евгения Онегина”, где отражает реальную мечту Пушкина о побеге из ссылки за границу (на корабле из Одессы) и в элегии “К морю”, которой — приблизительно говоря — завершился короткий и бурный—романтический период Пушкина. “К морю”, разрабатывает параллели “Наполеон — океан”, “Байрон — океан”, “автор — океан”. Немного позже героическое плавание под парусом воспел Николай Языков:
Смело, братья! Ветром полный
Парус мой направил я,—
Полетит на скользки волны
Быстрокрылая ладья!
Облака бегут над морем,
Крепнет ветер, зыбь черней,
Будет буря,— мы поспорим
И помужествуем с ней. (I829)
 
Воют волны, скачут волны!
Под тяжелым плеском волн
Прям стоит наш парус полный,
Быстро мчится легкий челн
И расталкивает волны,
И скользит по склонам волн! (1831)
Оба стихотворения называются одинаково — “Пловец”. Строго ограничен кругом байронических тем, мотивов, образов Лермонтов в “Воздушном корабле”, “Парусе” и — что особенно наглядно — в раннем стихотворении, которое мы сейчас, прочтем.
 
Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он гонимый миром странник, -
Но только с русскою душой.
Я раньше начал, кончу ране,
Мой ум не много совершит;
В душе моей, как в океане,
Надежд разбитых груз лежит.
Кто может, океан угрюмый,
Твои изведать тайны? кто
Толпе мои расскажет думы?
Я—или Бог—или никто! (1S32)
Юный Лермонтов прямо соотносит себя с Байроном. Поэт для него — гонимый миром странник. Он в мире один, противостоит всем остальным — толпе. Только что он соотносил себя с Байроном — теперь соотносит с океаном, а в заключительном стихе- с Богом.
У Тютчева плавание принимает самые крайние, противоположные облики — от любовной идиллии “Восток белел... Ладья катилась...” до мировой катастрофы в “Сне на море”. В послеромантическое время тема плавания то и дело возвращается в поэзию, но, лишенная ореола художественного открытия, большого жизненного смысла, теряет былое значение, а иногда выглядит почти пародийно:
Вечер. Взморье. Вздохи ветра.
Величавый возглас волн.
Близко буря. В берег бьется
Чуждый чарам черный челн.
Чуждый чистым чарам счастья,
Челн томленья, челн тревог
Бросил берег, бьется с бурей,
Ищет светлых снов чертог.
(Константин Бальмонт. Челн томленья, ок. 1893)
Одновременно с жанром романтической элегии Пушкин разрабатывает жанр романтической поэмы или, как он ее иногда называл вслед за Байроном, чтобы решительно порвать даже с памятью о громоздких неуклюжих поэмах классицизма,— стихотворной повести. Короткая, малофигурная (в “Кавказском пленнике” два персонажа, в “Бахчисарайском фонтане” три, в “Цыганах” четыре), с динамичной фабулой, в которой обозначены только самые важные события, и то иногда таинственными недомолвками, с могучими свободолюбивыми характерами” с этнографически верным любовным описанием быта чужого народа — черкесов, татар, цыган — непременно со вставным эпизодом — прекрасной песней (Черкесская песня в “Кавказском пленнике”. Татарская песня в “Бахчисарайском фонтане”, “Старый муж, грозный муж—” в “Цыганах”),— такое облик романтической стихотворной повести, созданной Пушкиным. В ней в духе основной идеи Руссо, лежащей в фундаменте всего романтического движения, простая жизнь “естественного человека”, “дикаря” противопоставляется сознанию жертвы городской цивилизации, искаженному, оторванному от природы, утратившему нравственные устои. Нестрофический четырехстопный ямб, найденный для “Руслана и Людмилы”, как нельзя лучше подошел к “быстрой” стихотворной повести.
Произведения Пушкина имели необыкновенный успех, какого еще не знала русская поэзия. Они породили десятки подражательных поэм, которые иногда принадлежат замечательным поэтам и трактуют пушкинские открытия своеобразно, чаще же написаны эпигонами, оказавшимися в плену гения. “Киргизский пленник”, “Пленник Турция”, “Зальмара”, “Огин”, ряд просто “Пленников”; “Гассан- Паша”, “Селам, или Язык цветов”, “Зюлейка”., “Любовь в тюрьме”, “Гречанка”; “Цыганка” Баратынского, “Жертва любви”, “Нищий”, “Ссыльный” и множество других произведений можно отнести к группам “пленников”, “гаремных поэм” и “семейных драм в экзотической обстановке”. Пушкин опубликовал отрывок из незавершенной поэмы “Братья-разбойники”, и он тотчас вызвал волну подражаний.
Одна часть читателей находила в Пленнике и в других персонажах стихотворных повестей свое разочарование, свою тоску по разумной, естественной жизни. Другая, пребывавшая в кругу преддекабристских революционных настроений, восхищалась свободолюбием героев Пушкина, их презрением к смерти. Успех был полный. Современники были буквально потрясены. Пушкин навсегда остался для них романтиком. Что бы он ни писал потом, его судили с точки зрения романтических элегий и стихотворных повестей. Пушкин уходил все дальше, пролагая неведомые пути, а его попрекали забвением цельных характеров и красот романтического стиля.
4-й период
В 1823 и 1824 гг. основное время Пушкин уделял роману в стихах. Он стал его центральным и самым любимым созданием. Им Пушкин совершил переворот в литературе. До сих пор считалось, что свой круг тем, образов есть у прозы, свой — у поэзии. Южные элегии а поэмы Пушкина как раз сосредоточили в себе поэтический материал: возвышенные чувства, экзотический быт, тщательно отобранную “поэтическую” лексику, поражающие воображение пейзажи, полную пафоса речь, напевную интонацию, гармоничный стих. И вот Пушкин берет выработанную им совершенную поэтическую форму и насыщает ее прозаическим содержанием. Роман- это эпос повседневной жизни, проекция на литературу нелитературных или окололитературных жанров — мемуаров, дневников, писем, даже юридических документов. Все это есть и в “Евгении Онегине” — письма героя и героини, прощальная элегия Ленского, надписи на памятниках отца Татьяны и Ольги и Ленского, дневник Онегина (не вошедший в окончательный текст) и пр. Автор создает впечатление, что пишет на основании подлинных материалов. Он не надеется, что мы ему поверим, и он и мы знаем” что роман — это художественный вымысел, но природа романа требует правдоподобия. По сравнению с
традицией Пушкин природу романа решительно обновляет. Здесь ему тоже пригодился опыт Байрона, только другой, чем раньше. Русский поэт осмыслил опыт шуточной поэмы Байрона “Беппо” и романа в стихах “Дон-Жуан”. Трансформировав приемы Байрона, Пушкин- написал свой роман в стихах как проекцию на стихотворный текст бытового некодифицированного жанра дружеской беседы. Автор, как его обрисовал Пушкин, сам принадлежит к кругу персонажей, так же он смотрит на читателя. И вот в “Евгении Онегине” разворачивается дружеская, беседа Онегина и Ленского, Автора и Читателя, Онегина и Татьяны, Татьяны и Ольги, Ольги и Ленского. Из традиции “легкой поэзии” Пушкин вынес это ощущение литературы как дела дружеского кружка, где ценят беседу и понимают с полунамека.
Еще в Одессе, в разгар вдохновенной работы над романтическими стихотворениями и поэмами с их южной экзотикой Пушкин по воспоминаниям написал первую главу своего “Евгения Онегина” и перенес действие в русскую деревню. Вместо экзотики — Петербург и деревня, вместо роскошного Кавказа, Крыма — природа средней полосы России, речка, холмы, луга, поля, вместо дворца и сакли —изба и помещичий дом. Только в начале и в конце романа действие происходит в Петербурге и Москве, а все остальное пространство, от конца главы первой по начало главы седьмой отдано деревне. В поэмах жизнь показана цельной, характеры монолитны; “Евгений Онегин” соткан из противоречий, как противоречива сама жизнь. Это роман о высокой культуре чувств. И вот в нем можно прочитать самые высокие слова о дружбе, о друзьях. А можно более прохладные. А можно встретить слова о дружбе совсем горькие. В романе рассказано о самозабвенной, всепоглощающей любви и о поверхностном чувстве Ольги, которая вышла замуж через несколько месяцев после гибели жениха, и об игре в любовь. Перед нами роман о том, как Татьяна всю жизнь была верна Онегину в любви и мужу—в браке.
“Евгений Онегин” повествует о жизни русского общества в переломные 1820-е гг. И в этом отношении поэт избегает соблазнительной односторонности. Он показывает пустую, поверхностную жизнь петербургского высшего общества и московского дворянства — и любуется устоявшимся бытовым укладом, образованностью, чувством собственного достоинства светских людей и московских барынь. Он с симпатией изображает деревенскую идиллию — и тут же “соседей добрая семья” превращается в толпу отвратительных чудовищ.
Пушкин смотрит на жизнь не с одной, субъективной точки зрения, а с разных сторон, показывает ее объективно, обнажает противоречия. В поисках причин он художественно исследует прошлое. Как только он упомянул Онегина, он делает историческое отступление, в котором выясняет, какие условия воспитания, времяпрепровождения сформировали светского денди. Онегин приезжает в театр- следует поэтический очерк истории русского театра; на страницы романа выходит Ленский — следует рассказ о его детстве и юности. Подробно показано прошлое семьи Лариных; даже няня, даже Зарецкий, даже мазурка, которую танцуют на именинах, изображаются с историческими комментариями.
Еще в быстрой стихотворной повести Пушкин дополнял стихи прозаическими примечаниями, в которые иногда в свою очередь вставлял стихи. В романе в стихах данный прием проведен более последовательно, он тоже содействует всестороннему изображению бытия людей и вещей.
Пушкин понял, что человек текуч, и научился эту текучесть улавливать. Евгений Онегин, развращенный светским обществом, не способен к сильному чувству; а потом он так полюбил Татьяну, что она стала ему в буквальном смысле слова дороже жизни. Татьяну сперва мы видим провинциальной барышней, пылкой и непосредственной, потом — уверенной в себе, сдержанной светской дамой, хозяйкой модного салона. Ленский сперва восторженно поверяет Онегину задушевные секреты, затем вызывает его на дуэль. Онегин сперва снисходителен к слабостям своего юного друга, затем убивает его.
Есть в романе подводные психологические течения. Вот мы соприкоснулись с одним из них. Дуэль между Онегиным и Ленским возникла из-за Ольги: во время бала Онегин танцевал только с нею, осыпал ее комплиментами, она охотно ему отвечала. Но еще при первом знакомстве с сестрами Онегин сравнил Ольгу с Мадонной Ван Дейка — замечательной картиной замечательного художника. А романтическую Татьяну должен был бы любить Ленский— романтический поэт,— таков ход мыслей Онегина.
“Евгений Онегин” во всех отношениях резко отличается от романтических произведений, а во многом противостоит им. Как же мы назовем стиль, к которому Пушкин здесь пришел?
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, волн края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал,
И безыменные страданья...
Другие дни, другие сны;
Смирились вы, моей весны
Высокопарные мечтанья,
И в поэтический бокал
Воды я много подмешал.
Иные нужны мне картины:
Люблю песчаный косогор,
Перед избушкой две рябины,
Калитку, сломанный забор,
На небе серенькие тучи,
Перед гумном соломы кучи —
Да пруд под сенью ив густых,
Раздолье уток молодых;
Теперь мила мне балалайка
Да пьяный топот трепака
Перед порогом, кабака.
Мой идеал теперь — хозяйка,
Мои желания — покой,
Да щей горшок, да сам большой.
Первым большим художественным открытием Пушкина стала предромантическая поэма, вторым— байронизм. Как мы назовем третье огромное художественное открытие Пушкина, совершившееся в “Евгении Онегине”? Реализм. Здесь нет еще того психологического анализа, который достигает границ психики и исчерпывает ее, как у Л. Толстого и Достоевского; нет той погруженности в народную стихию, какую мы видим у Некрасова; нет такой острой характеристики общественных сил, как у Тургенева и Салтыкова-Щедрина. Но в “Евгении Онегине” есть все признаки реалистического романа — не в их предельных величинах, а равномерно развитые и образующие единство гармоничного контрапункта. Психология персонажей дана в динамике, с ее подводными течениями, подсознательными процессами; народное начало воплощено в няне, в драматических судьбах людей из дворян, отторгнутых от народной почвы; господствует объективное начало, множественность точек зрения на жизнь, причем ни одну из них поэт не спешит объявить единственно правильной; роман пронизан историзмом; это семейный роман, в нем представлены судьбы двух семей в двух поколениях. Наконец, в “Евгении Онегине” поэт впервые нашел тот стиль, который лег в основу русского литературного языка XIX—XX веков.
У Пушкина были предшественники. Элементы реализма накапливались в поэзии и, особенно, в прозе XVIII в. Важную роль сыграли басни Крылова. Их персонажи — не однозначные аллегории, а, как это ни странно может прозвучать, полнокровные разносторонние характеры. В лучших баснях нет и тени прямолинейного дидактизма, в них — народный взгляд на жизнь, народная речь. Почти все басни написаны вольным (разностопным) ямбом—метром, точно следующим за разговорным синтаксисом.
Влияние Крылова сказалось в “Горе от ума”, в первую очередь в вольном ямбе, унаследованном Грибоедовым. Когда Пушкин начинал свой роман в стихах, Грибоедов кончил “Горе от ума”. Комедия Грибоедова многообразно и многократно отразилась в “Евгении Онегине”.
Открытие, сделанное в первых же главах романа в стихах, написанных в южной ссылке, Пушкин развил в “Борисе Годунове”, поэме “Граф Нулин”, стихотворениях, написанных в Михайловском, в лирике, поэмах, трагедиях, прозе последнего десятилетия жизни.
По этому пути пошел и Лермонтов в таких стихотворениях, как “Бородино”, “Смерть поэта”, “Завещание”, “Валерик” и ряд других, в поэмах “Песня про царя Ивана Васильевича...” и “Тамбовская казначейша”, наконец, в “Герое, нашего времени”.
Это все- школа раннего русского реализма. Наиболее полно, она воплотилась в “Евгении Онегине”.
3-й и 4-й периоды пушкинской биографии, 1820—1824 гг., период южной ссылки стали временем глубоко драматического, болезненного жизненного разочарования, но необыкновенно плодотворного творческого переосмысления, предопределивших всю дальнейшую жизнь поэта. Как мы видели, расставшись с предромантизмом и пережив короткий бурный час высокого романтизма, Пушкин вышел к реализму и указал этот путь своим преемникам. Если в письмах, написанных в Молдавии, еще видны сперва надежды на революцию, которая освободит его из ссылки, то жизнерадостный предромантический оптимизм стихов (“Товарищ, верь: взойдет она. Звезда пленительного счастья...”) сменился бурным отчаянием, столь характерным для высокого романтизма. Да, Вяземский восторгался элегией “Погасло дневное светило—”. Но он высказал и упрек автору: почему он говорит только, о разочаровании в дружбе и любви, а не воспевает свободу и революцию? Но Пушкин уже сдал все экзамены, он ни за кем больше не следует, идет неведомыми путями, а кто может, следует за ним. Пушкин пишет стихотворение, в котором прямо говорит о бесплодности, его недавних, революционных призывов и заглядывает в бездну социального пессимизма. Он сообщает А. И. Тургеневу, что написал подражание притче “умеренного демократа Иисуса Христа”, приводит этот стих (Евангелие от Матфея, 13, 3), а затем и текст стихотворения:
Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя —
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды...
Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
Огромная творческая личность французского просветителя Вольтера оказала сильное влияние на европейскую, в том числе и русскую культуру. В большой мере под его влиянием формировался в молодости Пушкин. Вольтерьянство встречалось с другими атеистическими системами. Пушкин их усвоил, они отразились в его стихах; под влиянием этих взглядов Пушкин написал в Кишиневе кощунственную поэму “Гавриилиада”. Поводом к изгнанию Пушкина из Одессы послужило его письмо, в котором он солидаризировался с атеистическим мировоззрением. Но именно на юге пушкинский атеизм был, по-видимому, исчерпан.
Здесь Пушкин возмужал, испытав горькие разочарования в дружбе и любви. Женщина, которой он увлекался, доносила о нем организатору тайного сыска. Близкий друг предал его и вовлек в ссору со всемогущим новороссийским генерал-губернатором М. С. Воронцовым. Этот тяжелый опыт отразился в “Евгении Онегине”, в стихотворениях “Демон”, “Коварность” и других. Под его влиянием поэт обратился к новым ценностям, таким как очаг, дом, жена, семья, государство. Поворот этот осуществился позже, но подготовлен был кризисом, пережитым на Юге.

Продолжение

В. С. Баевский

История русской поэзии 1730-1980

Смоленск, 1994